Босс меня не убедил, но он лишил меня уверенности в себе. Когда я повторила ему, что не хочу становиться убийцей, он, похоже, не слушал — только сказал что-то о том, что даст мне кое-что почитать.

Я ожидала, что это — что угодно — появится на терминале в комнате. Вместо этого через двадцать минут после ухода босса в комнату вошел молоденький парнишка — в общем, моложе меня, — и принес книгу, переплетенную книгу с бумажными страницами. На ней был порядковый номер и штампы «Только лично», «Для служебного пользования» и «Строго секретно по специальному допуску».

Я посмотрела на нее, боясь дотронуться, как до змеи.

— Это мне? Я думаю, здесь какая-то ошибка.

— Старик не ошибается. Просто подпишите расписку.

Я заставила его подождать, пока читала набранный мелким шрифтом текст.

— Вот эта часть о том, что «никогда не выпускать из поля зрения». Я время от времени сплю.

— Позвоните в Архив, спросите служащего по секретным документам — это я — и я буду здесь немедленно. Но старайтесь не заснуть, пока я не приду. Изо всех сил старайтесь.

— Окей. — Я подписала расписку, подняла глаза и обнаружила, что он очень заинтересованно меня разглядывает. — На что это ты уставился?

— Э… Мисс Фрайдэй, вы симпатичная.

Я не представляю, что нужно отвечать в подобных случаях, потому что это неправда. Конечно, я хорошо сложена, но я была одета.

— Откуда ты знаешь мое имя?

— Да ведь все знают, кто вы. Две недели назад. На ферме. Вы были там.

— О. Да, я была там. Но я об этом не помню.

— Зато я — да! — Его глаза сияли. — Это был единственный раз, когда я смог участвовать в боевой операции. Я рад, что тоже внес свой вклад.

(Что же ты делал?)

Я взяла его за руку, подтянула поближе, взяла его лицо в руки, аккуратно поцеловала его, поцелуем, промежуточным между сестринским и «давай-ка этим займемся!» Может быть, протокол требовал чего-то посолиднее, но он был на службе, а я все еще находилась на больничном — нечестно давать обещания, которые невозможно выполнить, особенно подросткам с сияющими глазами.